Москва по-прежнему слаба и готова на компромиссы

Драматические события в Грузии должны пробудить нас от сна о вечном мире, который после краха коммунизма якобы должен был воцариться в Европе.

Однако, вопреки фактам, многие публичные фигуры пытаются спасти свою иллюзию, пряча голову в песок и обвиняя в подрыве мира тех, кто указывает на угрозу, заглядывающую в наши окна. Впрочем, события на Кавказе и польская реакция на них велят нам задуматься о рудиментах советского доминирования в нашей стране, то есть, об одной из тех вещей, о которых `нельзя было громко говорить` в Третьей Речи Посполитой.

Возможно, ситуация настолько однозначна, что она оставляет мало места для обмена аргументами по принципиальным вопросам.

Нежелание видеть очевидность

Все дело в том, что кардинально различные оценки шагов, предпринятых польскими властями в ответ на российскую агрессию не привели к дебатам по существу. Причитания противников президента, упрекающих его в `авантюрных` действиях, быстро утихли. Оказалось, что международное общественное мнение его не осуждает, а, скорее, склоняется к его мнению. Тем не менее, высказывания наших неореалистов интересны тем, что они демонстрируют позиции, которые, как это ни удивительно, существуют в польском обществе.

В историиПольши девяностые годы и начало нашего века были исключительным периодом. После распада Советского Союза исчезли угрозы для Польши, а возможности выбора в международной политике были для нашей страны практически неограниченными. Создатели Третьей Речи Посполитой и их пропагандисты наслаждаются теми огромными успехами, которые тогда выпали на нашу долю.

В девяностые годы среди поляков распространилось представление о вечной безопасности. Оно было вызвано довольно очевидным механизмом восприятия удачного стечения обстоятельств как естественного состояния. Однако, если, как это было в Польше, политики утверждают общество в таких беззаботных настроениях, то ситуация становится очень опасной.

Владимир Путин, представитель советского `силового` сектора, пришел к власти под лозунгом восстановления империи. Выборы 2000 г. он выиграл, благодаря обещанию расправы с чеченской `угрозой`. Она проявилась в террористических атаках на Россию, которые - как на это указывают независимые российские источники - скорее всего, были проведены российскими службами по поручению Путина. Новый правитель России никогда не скрывал своего имперского проекта. Однако мировое - в том числе, польское - общественное мнение закрывало на это глаза.

Геноцид в Чечне игнорировался как внутреннее дело России. Помощь Ирану в разработке ядерного оружия, давление на соседние государства при помощи энергоносителей, провоцирование межэтнической вражды, чтобы создать повод для вмешательства - все это не вызвало реакции каких-либо серьезных кругов. Нападение на Грузию привело к качественному изменению.

Российские власти проводят очень продуманную политику, рассчитанную на длительную перспективу. Никто лучше их не осознает слабости России. Да, она может пугать мир своим ядерным потенциалом, но, если речь идет о военных возможностях, то она играет во второй лиге. Это показало и грузинское наступление. Главная причина протестов Москвы против строительства противоракетного щита связана с осознанием того, что развитие этой оборонительной системы приведет к снижению значения российского ядерного шантажа.

Слабость Запада

Москва осознает свою экономическую слабость перед лицом Запада. В связи с этим она действуетв меру осторожно. Примером служит операция в Грузии. Можно исходить из того, что она планировалась, начиная с `революции роз` и избрания президентом Михаила Саакашвили. Когда московские наместники Осетии начали этнические чистки, он оказался перед воистину дьявольской дилеммой: в отсутствие решительного ответа могли начаться волнения в Грузии, которыми Москва , несомненно, воспользовалась бы; реакция привела к интервенции Москвы.

По-видимому, российская армия готовилась к ней давно. Действия были предприняты во время Олимпиады, когда общественное мнение было занято спортом , США вели боевые действия на двух ближневосточных фронтах, а активность уходящего из Вашингтона президента по понятным причинам ограничена. Однако в связи с неожиданной мобилизацией Запада Россия приостановила свое наступление и принялась за несколько иную - более растянутую во времени - операцию по свержению Саакашвили и подчинению себе Грузии, которая, безусловно, также готовилась заранее.

Московские правители - реалисты. Они осознают свои ограничения и, несмотря на грозные речи, сообразуют с ними свои действия. Президент Медведев может рассказывать о том, что Запад больше зависит от России, но он знает, что на самом деле ситуация обратная. Столкнувшись с сопротивлением, Россия отступила бы, постаравшись отложить во времени или иначе осуществить свои стратегические, а, следовательно, имперские цели.

Россия по-прежнему слаба и готова на компромиссы . По мере уступок Запада чаша весов будет склоняться на сторону Москвы. ЕС мог бы встряхнуть Россию, введя против нее реальные санкции. Конечно, это было бы связано с издержками и для Европы. Однако, если ЕС не видит потребности брать на себя издержки сдерживания имперских аппетитов Москвы, то он неминуемо начнет пестовать агрессивного монстра у себя под боком. В недалеком уже будущем он обойдется ей гораздо дороже. Однако, если подобный подход со стороны Западной Европы можно понять, то в Польше он вызывает недоумение.

Слабость Запада по отношению к России порождается комбинацией нескольких факторов: близорукости, цинизма и невежества. Близорукость - это, к сожалению, позиция, типичная для демократических политиков, которые стремятся к популярности в перспективе ближайших выборов. Поэтому они не склонны к действиям, которые чреваты обществу хотя бы минимальными жертвами, даже, если они считают их необходимыми - и в этом можно увидеть проявление цинизма.

Особый вид

Между тем, у людей на Западе, как и у всех остальных, имеются проблемы с выходом за пределы собственного образа мышления, то есть, с пониманием того, что цели политики России радикально отличаются от европейских. В отличие от Запада, действия в экономической сфере служат для российских властей только средством достижения имперских целей.

Лучше всего это видно в зависимости от политики топливно-энергетического сектора, самого важного для России. В экономических трансакциях, проводимых Москвой, правило прибыли подчинено политическим интересам государства. Простым гражданам и даже политикам Запада непросто понять эту логику. Им непостижимо то, что рациональные действия подчинены нерациональным с их точки зрения целям. Поэтому у них часто фигурируют фантазии о российских лидерах как о представителях особого рода существ - неуравновешенных и руководствующихся исключительно эмоциями.

Результат всего этого - требование `не раздражать Россию`, которое крайне выгодно ее лидерам. С этим тесно связано признание того, что российская агрессивность связана исключительно с чувством угрозы. Согласно этим принципам, нужно принять во внимание обеспокоенность России и пожертвовать ради нее частью российских соседей, и тогда Москва успокоится и начнет вести себя, как любое рациональное (читай: либеральное) государство.